Лирика Алхоры:
(Автор - Алхора.)
Часть 1
*****
добежал
не успел
не прожёг
не пришёл
но прошёл
твой ожог
красно-бел
ты упал
*****
забери меня
здесь
я не сплю
не ищу
не кричу
не люблю
здесь
убей меня
*****
нет, не хочу
видеть свет
видеть лес
видеть дом
слышишь гром
он пролез
его нет
научу
*****
видеть сны
пробивать
кружит снег
он не наш
не шабаш
не побег
грохотать
лишь красны
*****
горы пламени
сердце
не думай о нём
не лети, не борись,
не желай, не люби
ты не дал их мне
берег
согнёшься огнём
потолком своих крыс
в руку камень возьми…
*****
не рыдать,
не спастись,
не страдать,
не пустить,
думать некогда.
в час,
когда небо горит
и земля, словно хищница,
жрёт твою плоть, –
ты за деревом
враз,
где кора не молчит,
вспомни мой монолог.
нужно в сердце колоть…
*****
I.
Опять я одна.
Никто не напишет
Даже письма.
Все смылись по дачам.
Сижу у окна.
Мой город – он дышит.
Сойти бы с ума.
Но я не заплачу.
Пр. А жизнь всё бежит,
А я, как всегда,
Опоздала везде.
Ведь путь мой к звезде.
И есть лишь вода,
Что тихо в руках дрожит.
II. Я тихо пою.
О чём мои песни?
Они обо всём,
Что есть здесь плохого.
Я носом клюю,
Я сплю, хоть ты тресни,
Мы сидели втроём,
И не было злого.
Пр.
III.Все люди живут,
А я существую.
Они говорят,
Что я очень злая.
Но они не поют.
Они знают другую
Меня, и твердят,
Что я должна быть другая.
Пр.
IV. И глядя в окно,
Я вижу, что будет
На этой земле
Через тысячелетье.
Я знаю давно,
Что погибнут все люди.
Земля на нуле,
Есть лишь время с плетью.
Пр.
V. И нет ничего.
Ничего не осталось
От тех, кто ушёл
И не вернётся больше.
Изгнали Его,
А мне досталась
Злоба тех, кто пришёл,
Но я хочу прожить дольше.
Пр.
*****
I. Они пришли сюда вместе с Тьмой,
Они шли за ней вперёд и вперёд.
Им не был нужен покой,
Они знали, что судьба принесёт.
Они знали, на что идут,
Они знали, что им не всплыть.
И песен про них, увы, не поют.
Про них ПРИКАЗАНО ЗАБЫТЬ.
Пр. Приказано забыть про тех, кто ушёл,
Про тех, кто казнён на стене.
Покоя никто из них не нашёл,
Их не было в нашем звене.
II. Они знали, что такое боль,
Они знали, что такое тоска,
И Мрак для них был король,
И от ноши немела рука.
Они пели о том, что есть,
Они знали всегда, как быть,
И погибших средь них не счесть.
Но о них ПРИКАЗАНО ЗАБЫТЬ.
Пр.
III. Они шли по истерзанной земле,
Они пели во славу звёзд,
И солнце падало у неба на крыле,
Не в силах прервать этих грёз.
За их спинами крылась Тьма.
Их много раз пытались убить,
Они знали, что такое горе от ума,
Но о них ПРИКАЗАНО ЗАБЫТЬ.
Пр.
IV. Они ушли. На земле царит свет.
Но от этого гибнет всё и везде.
Когда нет Тьмы, Света тоже нет,
Нам остаётся путь только к звезде.
Может, там, где вечно темно,
Мы сумеем спокойно жить.
Ведь о тех, кто нёс в этот мир Тьму,
Теперь ПРИКАЗАНО ЗАБЫТЬ.
Пр.
*****
когда придёт святая Тьма,
откроет дверь между мирами,
заполнит всё собой сама,
взлетит бесшумно над горами,
когда иссохнут все моря,
и Солнце с грохотом взорвётся,
и Чёрный Ветер из огня
на крыльях к небу пронесётся,
когда охватит Землю дым,
запахнет чёрной гарью воздух,
и горы белые над ним
взметнутся конвульсивно к звёздам,
когда откроются врата
в мир Тьмы, разверзнется поверхность
Земли, и кровью изо рта
прольётся лава в неизвестность,
когда разноголосый хор
зайдётся в крике дикой боли,
и встанут горы средь озёр,
и змеи вырвутся на волю,
когда последний стихнет звук,
глаза закроются от дыма,
дыхание прервётся вдруг,
и станет в сердце вдруг галимо,
когда затянет пеленой
сознанье, и мозги взорвутся,
и внутренности под стеной
порывом боли отзовутся,
когда, споткнувшись и упав,
ты не пытаешься подняться,
и, ухватившись за рукав
зубами, можешь лишь смеяться,
когда лишь смех свой в тишине
под взорванной звездой услышишь,
и Чёрный Ветер при луне
смотреть лишь будет, как ты дышишь,
когда упавшие миры
зайдутся в истеричном смехе,
как ты, и вздрогнут от игры,
от кровью залитой потехи,
ты встанешь на ноги, и петь
начнёшь, и с песней этой
ты пожелаешь умереть
непокорившимся поэтом.
но ты не можешь сдохнуть здесь,
ты знаешь, что бороться нужно,
в тебе ещё осталась спесь,
и связки напрягутся дружно,
и снова песня огласит
простор погибнувшего мира,
ты видишь, как она летит,
следя за волей командира,
и стихнет вдруг. ты задрожишь
от холода, что мышцы студит,
ты вдруг поймёшь, что убежишь,
что ничего уже не будет,
и вырвется истошный крик,
и кровь потоком горлом хлынет,
дыханье вырвется на миг
рывком, и сердце вдруг остынет,
и ты умрёшь. а Ветер скал,
как дул, так дуть и продолжает.
ты Смерть нарочно не искал,
но этот случай отражает,
как неизбежна гибель всех,
кто будет жить и жил когда-то,
а слышен только Смерти смех,
да шум стального агрегата…
*****
вокруг чёрного пламени
пляски всю ночь до утра,
пока не погаснет
и не вырвется снизу рука,
и не схватит жертву
неспокойного сна,
и так каждую ночь,
и так каждую ночь,
а ночь не одна.
руки хватают живых,
так было всегда,
так заведено с детства.
когда
ещё не было звёзд,
но уже были мёртвые,
и были живые,
и был странников хвост,
и жертвы приносились в то время уже,
зачем? я не знаю, ответь,
что хочешь узнать от меня.
если я не растаю
в ошейнике дня,
если ты не боишься,
спроси у меня,
если смерть не колышет -
я знаю тебя.
это я,
только раньше…
*****
сквозь дым и вой.
башка в крови.
я стану птицей.
я здесь с тобой,
и не зови,
нам не соединиться.
забиты стрелы.
там, во льдах,
где все остались волки.
и вены целы.
на руках
заметен след иголки.
кричи, как
бешеный - никто
тебя не слышит
и не видит.
а птица - ты не
знаешь кто.
она лежит.
она не дышит.
её распяли на огне.
никто не знал,
как больно было.
от пальцев - след лишь на стене.
а ты не спал.
она забыла.
она забыла о веках,
ты вместе с ней когда-то был.
лишь след иголки на руках.
она забыла - ты забыл…
*****
я хочу увидеть солнце вместо людей
вокруг себя, а вспять
уже не повернуть. и выпить
и поспать
хотя б среди камней,
и не дышать…
не холодно, но душно,
и хочется блевать
с утра,
а тело непослушно,
ему не закричать
ура…
замочить бы их всех
и оставить гнить под водой…
издевательский смех
не подставить.
я стала другой.
заморожены вены
в белых снегах.
струйки крови на стенах,
цепь на ногах…
это моя темница по жизни,
это моя тюрьма по смерти,
это когда меня будут пиздить,
это когда мне не будут верить…
*****
забей на безликие рифмы богов,
забей на людей, на весь мир, –
пусть весь мир идёт к чёрту!
ни в одном языке не останется слов,
чтобы вновь описать
то, что пережила
ты меж постелями мёртвых.
захвати всё с собой и беги,
куда ноги уносят.
сокруши дверь ударом с ноги,
снеси горы, но только беги –
ведь убьют и не спросят!
где по стенам развешаны шкурки зверьков,
пучки трав, и на полках стоят книги знаний, –
заседает сейчас там совет стариков,
чтоб в нирвану войти и
придумать тебе наказанье.
так беги же, беги, пока силы ещё
не покинули бренное тело!
мигом вещи свои взгромозди на плечо
и беги, хотя ты не хотела.
но, тебя не спросив, уже вышел палач
из-под чёрного полога зимних палат,
он, как вихрь, несётся,
чтоб ворваться в твой мир и, не слыша твой плач,
вмиг отправить туда, где никто не смеётся.
но твой бег померещился мне?
я не лягу здесь спать, – это я убежала.
а всё тело как будто в огне,
хоть снимай одеяло.
не спать… ведь во сне – снова бег и голодные двери…
бежать… только в бегстве спасенье, никто мне не верит…
в панике бросила зеркало в дым,
омут казался почему-то седым.
сбросив навеки судьбы удила,
навек в глубину вод полночных ушла…
*****
озверели совсем
и оставили гордость и фальшь.
за стеной перемен,
за горячими пальцами дальше -
туда, где несутся в прорехах туч
лица,
где бьются насмерть за солнечный луч
птицы…
заходящимся в крике ребёнком ты был,
но тебя не поняли здесь,
а там, где ты жил -
никого не осталось по воле небес…
боль - просто банальность теперь.
внутри просыпается зверь,
а снаружи -
всё застыло, убитое стужей…
на горле - кинжал, на руках - кандалы,
и сколько ещё брести по холодной пустыне?
ты несёшь лишь в кармане горстку золы,
которая тоже как иней…
азбукой морзе пробей мне сердечную дробь -
я услышу.
они скоро опустят в могилу мой гроб -
ведь он дышит…
они не любят живых,
они страшатся вспышек света
и переливов тьмы,
что вспышками согрета…
они - промозглое племя псов,
живущих по чужой указке.
нет, ты решил -
уж лучше никогда не выйти из оков,
чем уподобиться столетней ряске…
*****
я буду медленно вгрызаться в твой мозг, постепенно разрушая твою психику, пока ты не станешь одним из нас...
-----------------------
опять тусоваться с торчками,
хоть ты очень устал,
твоё тело похоже на тень
слепо шарить по стенам худыми руками,
но ты снова запал,
и ночь превращается в день...
заебёшься стрелять в то, чего нет
будет поздно, когда ты возьмёшь пистолет
будет страсть, ничего кроме страсти... лежи!
и молчи, но от холода здесь не дрожи -
ты не нужен им всем,
ты не нужен совсем, -
им нужны твои деньги..........
и опять, как тогда, ты конкретно попал
тебя лучший твой друг сто раз предупреждал
но ты думал весь город свой перехитрить,
и теперь ты один – недостоин жить…
снова взялся за кисть и мольберт…
одиночество вновь породило тот бред,
от которого ты уже раз убежал,
но который тебя навсегда удержал…
просто прижми артерию
и уйди в бесконечные прерии,
где огонь и счастливые лица торчков –
тех, кто так же, как ты, не нашёл себе слов…
*****
боль – единственный до сих пор не оскверненный кайф…
захлопнулась дверь перед носом,
и заперт замок,
и только стены зелёного цвета
встают перед внутренним взором.
дом предназначен на снос
дуло маузера в бок
смерть земли поднебесьем согрета
а по снегу – след своры…
заколочены окна стеклом изо льда
их приятная мёрзлость бодрит, как всегда
выпал снег, и глаза застилает слеза
и засевшая в горле с рожденья шиза
не даёт затянуться и выкрикнуть вопль
чтоб узнали, как мысли преследует боль
мы пришли, чтобы править. а что же взамен?
только гордость впадавших в истерику стен…
зашифрованный в снегах
голос хлещет, как кнутом
подворотнями. в зубах –
горстка снега, в горле – ком…
*****
Хуйня
полнейшая
-
а
пчему, собсно, у человека болит башка? а
сё птому, тварисчи, шо бандиты страной
правять… о как! (вместо эпиграфа)
они остались за стенами боли –
так близко и всё-таки так далеко…
один только раз тот барьер побороли,
а снова – никак, и дышать нелегко
было в облаке угольной пыли
и звёздного бреда, и лунной помады…
все они скоро уплыли,
не дождавшись бригады…
а могли бы
не спать, но остаться в живых;
не спать, но болит голова –
все подохли просто от боли,
когда гвозди мозг прокололи…
… в заколоченной затхлой комнате
дремлет старой и дряхлой боли кусок,
чтобы выждать момент в полной темноте,
а потом, разбросавши песок
над крышей фамильного склепа,
улыбаясь нелепо,
вырвать душу из тела и мучить,
мучить её на костре,
чтоб на смертном одре
не спать, но остаться в живых;
не спать, но болит голова –
все подохли от боли,
когда гвозди мозг прокололи…
…мозг пронзила чудовище-боль,
и он, вскрикнув, проснулся.
себе в глаза втёр лишь соль,
в беспамятстве так обманулся…
он ломился в ту дверь, он бросался на стены,
он в безумии рвал онемевшие вены,
он кричал, он молил, он вонзался в себя,
он визжал, в исступлении сердце рубя,
он катался по снегу, по камню, по льду,
остановленным взглядом он видел беду,
он провидцем был всё ж в тот кошмарный момент,
свои жилы он рвал, видя в них оцепления лент…
… заглянула в окошко больницы луна.
все в палате спят, а он один не спит.
он увидел, что там, где была лишь стена.
и теперь неподвижен, не дышит, лежит…
*****
кому повеселиться,
кому-то не убиться,
кому-то поебаться,
кому-то зарубиться,
кому-то поругаться,
кому-то не бороться,
кому-то лишь нажраться,
кому-то уколоться,
кому-то не молиться,
кому-то утопиться,
кому-то засмеяться,
кому-то пожениться,
кому не насмотреться,
кому-то отогреться,
кому-то рассердиться,
кому-то – С ВЕТРОМ СЛИТЬСЯ…
я не могу вернуться.
я чувствую усталость.
от дыма не проснуться.
лишь ниточка осталась.
за ниточку сознанья
и мне не удержаться.
в глубины подсознанья
я соскользнула малость.
бредятина по жизни…
а что на Чёрном Ветре?
как можешь – только висни
на пятом километре…
вернись! мне плохо, больно,
я знаю, что я сволочь,
я знаю, что подпольно
не вывернуть за горечь…
скажи, за что мне это?
ничтожны жизнь и слава.
я не увижу света,
я не уйду в дубравы.
удел мой – с колокольни
вдруг рухнуть, издыхая.
ты знаешь, что мне больно.
ты знаешь, умирая.
я вырвала свой мозг.
я сломала себе шею.
и боли крик замолк,
я скоро не успею.
под поездом с утра
мои сломались кости.
ты закричал ура.
я дёрнулась от злости.
я вывернула вены.
кишки поворотились.
я вздёрнута на стену.
вчера мы с ним упились.
истерикой несётся
мой вопль долгожданный.
он до небес взовьётся,
мой маленький и странный…
*****
-
Der Frühling
ist hier.
-
Ja… heute vielleicht kommt er endlich wieder zurück.
-
Nein. Er kommt nie…
-
Was… warum, wie kannst du so sagen, und… was, was meinst du dafür,
wollte ich wissen???
-
Ich… ich weiβ nicht, ich weiβ nur… er komme nicht, nicht nun…
-
Und… wann denn?…
пропадали один за другим
в пасти весны.
на воде получались круги.
лица были красны.
под рукой – ничего и нигде.
загружали вагон.
как тот блеск посредине в гнезде
и в алмазах корон…
это – весна,
это – дождь,
это – снег,
это – ветер.
ты одна
видишь дрожь,
видишь склеп.
это – дети…
кровью меченый крик за окном
ты услышала где-то.
он был издан живым существом,
кем-то на кол надетым.
ты открыла окно и впустила
звериные брызги.
прочь весна твоя поворотила,
сорвавшись на визги…
ты украсила стены картинами
древних сражений.
потолок твоей комнаты – даты
священных сожжений.
что-то делать, куда-то бежать –
не спастись, не убиться…
и руками махать, и орать,
аки райская птица…
ерундой забивая мозги,
мы ушли из окопов.
пропадали один за другим
у весны на болотах.
в четырёх стенах ты
предпоследний раз закричала.
с потолка полетели цветы.
в животе заурчало…
*****
я устала слышать тени на стенах,
я устала видеть шёпот под утро,
я хочу раствориться в синих маренах,
слиться с похотью, сердцем и горем премудрых…
я устала плакать, – пусть высохнут слёзы,
я устала жалеть, – пусть умрёт во мне жалость.
но не вынуть самой из себя мне занозы –
она вечно и крепко в сознаньи осталась.
я устала чувствовать жар свой и холод,
я устала не знать, где находится завтра.
где война сгоряча весь мой мир расколола,
там нет места судьбе под пятою разврата.
я устала болеть и скрывать свои боли,
я устала себя отдавать без остатка.
больше я у дверей не услышу пароля,
больше мне не поможет твоя подзарядка.
я устала от солнца и пристальных взглядов,
я устала от сырости в стельках ботинок.
унеси меня шторм, – я была бы и рада
сдохнуть в лапах стихий, без притворных картинок.
я устала сморкаться, харкать поминутно,
я устала ругаться с самими собою.
сколько будет ещё продолжаться тот нудный
чёрно-белый спектакль с кровавой травою?!
я устала потеть, за других отдуваясь,
я устала от рвущей изменчивой боли.
хоть бы кто-нибудь сделал хоть что-то, стараясь,
чтобы мне не так больно глаза прокололи!
я устала от песен, которые просто,
от стихов, что на час лишь способны утешить.
меня дрожь лихорадки сотрясала бы злостно,
если б я не могла дом снегами увешать…
я устала держать в себе зверя и деву,
я устала держать при себе свои мысли.
кто ещё расшифрует лесные напевы,
превратив их для всех в молоко, что прокисло?
я устала слышать тени на стенах,
я устала видеть шёпот под утро.
что за пошло-банальная рифма… “на венах
вспыхнет утренний крик, когда нас позовут…”
*****
за посечёнными стрелами севера
следуй к порогу и зри в бесконечности
скрытое тенью извечного дерева
озеро, имя которому - Ненависть.
берег скалистый изрезан пещерами,
лёд мирозданья в себе сохранившими.
холода в них не измерить ни мерами,
ни истязаньями, в землях почившими...
ключ, из которого полнится озеро,
не иссякает и всё разрастается.
если на дно попал - значит, без козыря
вышел из дома. тебе причитается.
озеро Ненависть видно не всякому.
озеро Ненависть - только для горестных,
тех, кто вдруг понял, что выкинут бякою,
завистью хилых, зависимых, болестных...
тонешь ты в озере. тенью просвечены
воды глубин в гробовой тишине.
руки твои навсегда искалечены.
тает твой мир, словно жемчуг в вине.
*****
кто-то снимает блядей,
кто-то играет в тир
с мишенями из людей,
кто-то меняет мир.
кто-то его стебёт,
кто-то ушёл в туман,
кто-то бьётся об лёд,
кто-то полез в карман.
кто-то пошёл за бухлом,
но деньги все потерял.
он не вернулся в дом,
он у ларька застрял.
кто-то мочит его
ломом по голове.
никто не найдёт его.
тело плывёт в Неве.
кто-то ночью ушёл
на сумрачный променад.
тела он не нашёл,
просто попал под град.
град закрывает взор.
туман покрывало накинул…
ночью молчит светофор.
кто-то под тачкою сгинул…
*****
всё взорвано. я таю.
закат светлей восхода.
я больше не живая.
без племени, без рода.
костёр, когда-то яркий,
всё тише издыхает.
да, таковы подарки
для тех, кто принимает.
все нервы отрубило.
тупая боль, как вечность,
пронизывает силой
и длится бесконечность.
всё выше поднимаясь,
дойдёт вконец до мозга,
убьёт… я не пытаюсь
бежать. здесь слишком поздно.
как тихо можно сдохнуть –
представь, и ты полюбишь
кострищ и взрывов копоть,
навеки с ними будешь.
чудовищных объятий
и похотливых жестов
слепых мероприятий,
безликих интересов
я видеть не желаю.
боль – часть миров заблудших.
я тихо издыхаю
меж прочих утонувших…
*****
моё слабое тельце ты видишь во сне
мои хилые мысли ты имеешь в кругу
мой тщедушный гонор ты гложешь всегда
мою храбрую душу - её просто нет
свою мать - её сбросили - на кирпичной стене
пробиваешь забор бесконечных "угу"
то, что ты называл мозгом, - просто вода,
превращённая в тело дыханием газет.........
проходящие мимо бормочут хуйню
я не вынесу больше моей духоты
она гложет, но это банально, и что
я могу протянуть вдаль, навстречу руке?...
нет друзей, нет родителей, батл сдаёшь по рублю
перегной под давленьем своей тесноты
повторяется быстро и нудно. почто?
проще просто удар... смачный по голове....
норвежский говор без ушей
торчит на паперти и спит
мой философский песнь теряется
среди потерянных детей....
что толку заводить лишь вшей?
что толку, что он там сидит?
мозг страстно ударяется
о мысли дур, козлов, блядей......
кто касается белых? ты чёрных не трожь!
да, я дура, и что? это мысли мои.
коронованный снегом и льдом, он твой бог
и не верит в тебя. ты не видишь. ты чист.
примешь всё, что угодно. может, страшную ложь,
может, когти твои
напоят. это рог,
из
которого вышла страдальная кисть...
не
пройдёшь между стёклами... я не хочу
больше
мучить себя
и
тебя своей рванью
ты
увидишь, быть можут, как я улечу
меж
другими тебя,
меж молебельной сранью.....
*****
его распяли, – он не пел,
а цифры 666
показывали тот предел,
который не учесть.
его друзья, семья и все
желали смерти злу.
а он спокойно на кресте,
точнее, на колу,
висел и день, и ночь, и день,
и вот настал то час,
когда он слеп и глух, как пень,
и он не слышит нас.
и он не должен слышать нас,
жестокие слова.
безмозглые волненья масс,
кровавая трава…
голгофа вымылась тогда
христовой кровью вся.
а умер дядька неспроста,
не зря его земля
навеки поглотила. нет,
он вовсе не воскрес!
когда не хочешь видеть свет,
то видишь чёрный лес.
он тоже так блуждал в лесу,
и сказки наяву:
как солнце падает в росу,
и как его зовут,
рассказывал везде и всем,
за это заплатив.
но свет дарился только тем,
кто вовсе не затих.
и носят все его кресты,
не думая о нём,
а он взирает с высоты
в чернеющий пролом.
ему не видно землю, нет!
и смысл жизни – mess,
когда не можешь видеть свет
и тошен чёрный лес…
*****
разлететься в пыль
и не прятаться от глаз,
не сползая вниз
и не дёргаясь наверх.
угасая вдаль,
не цепляясь за маразм,
временем нестись
позади эмоций всех…
проведя черту,
громко крикнуть слово «бей!»
утонуть в слюне
всенародных жгучих масс.
поднеся ко рту
матерь пафосных речей
и прижать к стене
свой портрет во льду в анфас…
примотать зверей,
не сбегая на этаж,
закружиться в год,
снегом, дважды не садясь.
двадцать пять дверей
пробивать через кураж,
когда сон пройдёт
вне сознанья, не таясь…
на дороге внутрь,
к тающим снегам,
забирая ключ
от дождей и гроз,
не уставши дуть
на уши богам,
набирая ночь
каменных берёз…